Монако с Леной Резановой: как живут в стране миллионеров обычные люди, как «не пересидеть» свою мечту, а также что делать, когда уже ничего нельзя сделать

монако

Едем в Монако, в гости к Лене Резановой – карьерному консультанту для взрослых профессионалов и автору проекта Life is now. Узнаем, как попасть из Омска в Монако с пересадками в Москве, Париже и Провансе, как «не пересидеть» свою цель, как двигаться, когда нет плана, а также побываем на  «кладбище мечт».

Слушайте подкасты «Открываем мир» в iTunes. На этой странице также можно подписаться на новые выпуски, и тогда уведомления о них будут приходить прямо на телефон.

Мы также будем счастливы, если вы оставите о подкасте свой отзыв. Каждое ваше слово вдохновляет нас двигаться дальше.

Много полезной информации о Монако — на канале проекта OpenWorld в Telegram  (каждую неделю после выпуска подкаста наш канал рассказывает о той стране, в которой живет герой подкаста).

И.П. Друзья, привет! Меня зовут Ирина Плыткевич, и вы сейчас слушаете новый подкаст в рамках моего проекта Open World, где мы с вами говорим о тех безграничных возможностях, которые нам открывают весь мир. Мы их изучаем, узнаем, разузнаем, залезаем в их самую суть и глубину, потому что мы знаем, что несмотря на то, что мир полон предложений, полон открытий, не надо применять их на себя все подряд огульно и безрассудно, а надо примерять, а уже потом забирать их себе. И говорим мы об этом с теми людьми, кто решился на перемены, попробовал, испытал, может, даже наделал ошибок, они нам все рассказывают, делятся своим опытом, своими знаниями и своими лайфхаками. И сегодня мы с вами едем в Монако, пока еще не в гости к принцу, но к почти принцессе, к принцессе карьеры. Мы с вами в гостях у Лены Резановой. Лену вы все знаете, обожаете, она специалист по карьере, работает со взрослыми профессионалами, но самое главное для нас с вами, что по ее собственной истории перемен, я уверена, когда-нибудь точно снимут фильм, может, даже и в Монако. Лена, привет!

Л.Р. Привет! Я смеюсь: снимут фильм! Я представляю, кто меня будет играть, — нужно срочно подбирать актеров, какую-нибудь хорошую актрису, чтобы меня играла Вупи Голдберг.

И.П. Вот слушай, какой неожиданный поворот сейчас!

Л.Р. Знаешь, мне кажется, она всю гамму страданий и удивлений передаст, как никто другой, потому что вся эта история была полна разными эмоциями, но я не готова отказаться ни от одной. Это было все очень здорово.

И.П. Супер! Смотри, мы в нашем подкасте начинаем не с начала и не с конца, а начинаем примерно с середины – вот так у нас женской логикой выстроен подкаст. Скажи, пожалуйста, такой вопрос примерно из середины подкаста: ты ходишь в Монако в казино?

Л.Р. Я туда захожу иногда с друзьями, которые приезжают. Я там не играю, а хожу только для того, чтобы посмотреть внутри интерьер, всю красоту. Потому что казино в Монако построил Гарнье, который построил оперу в Париже. Ты же была?

И.П. Нет, не была.

Л.Р. О, вот тут-то я и промахнулась! Но ничего, когда в следующий раз ты приедешь, мы обязательно зайдем, и ты увидишь, как там здорово.

И.П. Отлично. Хорошо, этот вопрос мы запоминаем и оставляем его примерно до середины, а теперь соответственно возвращаемся к началу. Расскажи, где ты была, кем ты была, что ты чувствовала до переезда – расскажи нам все!

Л.Р. Хорошо. Если мы уже про географию начали, то я начну рассказывать тоже с географии. Родилась я очень далеко от Монако, родилась я в Омской области, в таком маленьком райцентре на севере Омской области. Там я закончила школу, потом поступила в университет, и сюда мы приехали почти 5 лет назад. А вообще, до этого, было много всего хорошего, правильного, настоящего. И сейчас настоящее, но тогда было настоящее в тех рамках, когда ты закончил школу или университет и понимаешь, что ты должен успеть сделать, чего ты должен достичь. Ты должен доработаться до хорошей позиции, ты должен обеспечить себе стабильность. Если ты девушка, то лучше, если ты будешь замужем к определенному времени и лучше, если будут дети.

Конечно, обязательно должно быть высшее образование и те прочие важные системы координат, которые нам каким-то образом вкладывали в голову, потому что от нас это ожидали от всех. И я эту программу выполнила с честью. Но годам к 35, после того, как все это мы сделали, я поняла, что что-то не так, хотя вроде же все хорошо.

И.П. Что было не так?

Л.Р. Было не так ощущение, что настоящее что-то пока не началось. И это ощущение с каждым разом становилось все сильнее, и меня это очень сильно сбивало с толку, потому что, казалось бы, живи да радуйся. До того момента, как меня это настигло, я работала talent-менеджером в международной корпорации, отвечала за очень-очень большую территорию, за Восточную Европу. У меня была очень интересная работа, такая классическая корпоративная работа, творческая немножко, я бы даже сказала. Понятное дело, со всеми этими особенностями корпоративной работы, с этими всеми огромными согласованиями, но тем не менее, я считаю, что работа была классная, я работала с 1999 года, и вся моя карьера была посвящена этому.

На тот момент, пока мне казалось, что это пока не то, что будет происходить со мной по-настоящему, и что я на данный момент выполнила какую-то первую часть плана и ту, которую я не сама придумала, а так получилось. И я начала думать, а что же будет этой альтернативой, а что же дальше? И у меня ответа не было тогда. Зато был ответ у моего мужа.

Ну, как был, он у него был где-то в параллельной Вселенной, то есть он с 16 лет (с шестнадцати!) знал, что он хочет быть шеф-поваром, он знал, что хочет быть шеф-поваром, при этом он закончил ВУЗ совсем не по поварской специальности, он юрист, он знал, что хочет быть шеф-поваром, но он поступил на работу в международную корпорацию, зная, что хочет быть шеф-поваром, он стал строить карьеру в этой корпорации, работал потрясающе успешно, рос – зная, что хочет быть шеф-поваром. Где шеф-повар и где международная корпорация, в которой он работал?

Вообще две параллельные Вселенные, они не пересекались вообще, никак. Вот на Земле здесь не было такого момента, но тем не менее он знал, и ему было легче. А я ничего не знала. Так вот эта его мечта и стала для нас ориентиром. Однажды пришел момент, и мы поняли, что нужно сейчас принять решение. Почему я сейчас замерла – потому что на тот момент мы и осознали, к счастью, что идеального времени не будет никогда, но если это не сделать в ближайшее время, то это все может превратиться в «никогда-нибудь», «никогда-нибудь» этому мы дадим шанс. И мы решили, что мы дадим шанс себе, как минимум мы дадим шанс Роме, потому что все понятно с его мечтой, и как минимум мы дадим Лене время передышки и возможности подумать, чего я хочу дальше.

Это и стало отправной точкой. Рома поступил в Академию в Париже, где он учился примерно год, мы вместе с ним поехали. Я в это время думала, я путешествовала в это время немножко с детьми. Забыла сказать, что на тот момент мы были не два таких бодрых странника, а вполне себе нормальная семья, с двумя детьми и со всеми атрибутами стабильности и прекрасной жизни.

И.П. Знаешь, я уже какой раз слушаю эту историю, и у меня все равно прямо мурашки по телу, потому что я думаю: Боже, в каком-то уже приличном возрасте вдруг решиться бросить, поехать учиться на повара. Моя бы мама сказала бы какие-нибудь странные слова про Рому, она бы сказала, что все хорошо, но вот ты все бросаешь, а приобретаешь что?

Л.Р. А вот это очень важный момент, потому что ты будешь знать на самом старте всего лишь одну часть ответа, но, наверное, самую главную. На тот момент самой главной частью этого ответа было желание попробовать сделать все по-своему. Не желание играть по чьим-то заданным правилам, и это даже не касается наличия своего бизнеса или своего дела, или еще чего-то, или бегство – знаешь, колбасная эмиграция, нет, это вообще не та история. Мы уезжали от хорошего, но нам хотелось понять, как будет, если мы сами попробуем сделать то, во что мы по-настоящему верим, и сделать это там, где нам нравится.

Причем там, где нам нравится, — это была не просто какая-то точка притяжения: жить во Франции или в Париже. Нет, мы просто поехали туда, потому что там была учеба. Если бы это была учеба индийской кухни, то, наверное, мы бы поехали в Индию. То есть вот это было ключевым. И по большому счету, мне кажется, что география здесь не всегда даже важна, здесь важно понимать, что ты делаешь, зачем ты туда едешь. География может вписаться разная в твои правила, в твои требования, но на самом деле нужно хорошенько поразмыслить, что ты ищешь. И вот это ощущение свободы, ощущение, что у тебя есть что-то, какой-то нереализованный потенциал, но у тебя вообще не было возможности ни разу в жизни это попробовать, и вот появился шанс. Соответственно, мы его использовали.

И.П. Вы его использовали. Отлично, я хочу, чтобы мы на этом внимание заострили, потому что когда мы говорим о причинах, в частности, переездов, то, конечно, причины всякие-всякие разные бывают, и очень смешные, но обычно люди уезжают в поисках лучшего, но не уезжают от хорошего. Когда у человека все хорошо, а что-то такое там где-то свербит, но ты думаешь, что посвербит и перестанет, ничего страшного, наверное, у меня такой возраст, или кризис какой-нибудь, или еще что-то. Но уезжать от хорошего, даже думая, что ты там что-то получишь, используя какие-то возможности, люди, конечно бояться больше, чем, когда они уезжают в поисках лучшего. Поэтому ваш пример, конечно, очень-очень показательный.

Л.Р. Я тогда сейчас закончу историю относительно меня. Вот Рома как выбрал гастрономическую, ресторанную деятельность, так он в ней и остался, и он в не сейчас и развивается. А я удивительным образом вернулась в свою же тему, в тему развития людей, но как бы зашла в нее через другие двери. Уже свободным человеком, знающим, что у него в руках есть очень классные инструменты, которым теперь можно делать что-то полезное, действительно можно, либо можно бросить их, пусть ржавеют, и говорить: что угодно, только не предыдущая работа.

И я очень счастлива, что сейчас могу сказать: я в своей теме уже очень давно, и, знаешь, каждый, буквально каждый год, даже, казалось бы, на нелюбимой работе, я сейчас думаю, какое счастье, что у меня это было, потому что теперь это работает на меня, теперь это дает мне ту многосторонность опыта, которая позволяет мне классно выполнять задачи моих клиентов. Я сейчас консультирую взрослых профессионалов, они живут в разных странах мира, работаю я глобально, и я помогаю им определяться с их реализацией, с их развитием. Да, это моя работа.

А Рома сейчас работает в ресторанной сфере, он в двух ресторанах работал в качестве шеф-повара, потом он работал су-шефом, потом он стал консультантом в ресторанных проектах. Поработав в одном ресторанном проекте, его пригласили на другой, в котором он работает и сейчас, это большой такой ресторан-клуб в Монако, новый, совершенно интересный, и он сейчас отвечает там за все, должность называется Исполнительный директор.

И.П. Мы с тобой плавно пришли к мысли, что весь предыдущий опыт Ромы, хотя, казалось бы, он вообще не применим в его новой жизни, однако тоже ему в результате пригодился. И я хочу донести мысль о том, что когда мы думаем, что наша жизнь, скажем, была какая-то странная, и мы сейчас начнем новую, то это не означает, что мы должны вычеркнуть наш предыдущий опыт, сжечь его, как мы иногда сжигаем фотографии уже с нелюбимым мужчиной, потому что это твой опыт, твоя жизнь, она была, и она тебе точно пригодится.

Л.Р. Конечно. Я против обесценивания опыта. Даже когда люди ко мне приходят и говорят: я что угодно готов делать, главное, чтобы это не было связано с моей предыдущей темой, я прекрасно знаю, что сейчас человеку может так показаться, но на самом деле в этой теме может быть много того, что еще не до конца выгорело, стало нелюбимым, есть даже неизведанное еще. Поэтому это первое, на что мы смотрим, когда обсуждаем, что же теперь человек будет делать дальше.

Ромин опыт project-менеджера, управления командой ему невероятно пригодился. Достаточно быстро ему стало тесно просто на кухне, он стал включаться в вопросы бизнеса, он стал смотреть на ресторан не только как шеф-повар, но и как человек, который отвечает за управление: он привык отвечать за управление, он привык смотреть на все, как на проект. Естественно, он очень быстро вырос именно в этом направлении. Получается, что он менеджер, который понимает язык кухни, и шеф-повар, который понимает язык бизнеса. Я считаю, что это очень уникальный сплав, и это здорово.

И.П. Да, это здорово, и это нас, всех тех, кто боится, что он окажется… голым, невостребованным, он придет в новое место, будет там совершенно с нуля начинать, вот только родился, и ты младенец, в новом месте ничего не знаешь, ничего не умеешь, тебе надо все заново, учиться, мы должны сказать и поддержать их, что на самом деле должны поддержать их, что их опыт, наш опыт, все то, что мы наработали, оно точно будет нужно, востребовано, и очень нам поможет.

Л.Р. Да, это так. Но здесь есть один важный нюанс. Здесь очень многое зависит, я сейчас очень хорошо вижу это, когда смотрю на кейсы моих клиентов, от каких-то глубинных установок, от того, какое у тебя представление о мире, как вообще в мире все работает, и какой ты в нем. Потому что если человеку кажется, что в этом мире побеждает только наглость, когда человек живет в состоянии дефицита, в состоянии выживания, в состоянии пробиться, отгрызть кусочек чего-то, а чего – для меня большой секрет, но тем не менее, когда он думает, что все хорошее в мире строго лимитировано, зато все плохое просто на каждом шагу, — человек с трудом будет воспринимать возможность, он с трудом сможет разрешить себе оказаться голым, потому что вокруг такой человек будет видеть сплошные угрозы, но никак не возможности.

И вот это важно понимать. С точки зрения технической, любой предыдущий опыт может работать на вас, даже если вы полностью перезагружаете свою профессиональную часть, и географическую, и все остальное. Но если вы при этом думаете, что мир только и ждет, чтобы вас подставить, то этот момент все равно не поможет.

И.П. Да, но мы думаем, что у нас нет таких слушателей, и мы относимся к возможностям, как к возможностям, а не как к угрозам.

Л.Р. Да, круто.

И.П. Скажи, пожалуйста, Лена, хочу вернуться к твоему рассказу. Вот мы поняли, что вы переехали из-за Роминой мечты. Я хочу понять, что ты тогда сама чувствовала в тот момент, и что ты можешь посоветовать вторым половинам? Обычно решение об изменениях, о переездах рождается у конкретного человека, и потом оно может обсуждаться, приниматься второй половиной, может не приниматься, обычно есть такой если не первопроходец, то двигатель семьи. Вот этой второй части, второй половине как быть, чтобы не жертвовать, скажем, ради детей или ради другого человека, не ехать ради мечты, хотя сам ты уже понимаешь, что тебе там будет некомфортно. Вот расскажи сначала, что ты чувствовала, а потом, может, какие-то советы дашь.

Л.Р. Ира, у нас немного нестандартный кейс: хоть мечта была и Ромина, но подстроила все я. Видимо, тогда я еще не осознавала то, что сейчас является моей работой, тогда это все сложилось в домашних условиях. То есть я знала, о чем человек мечтает, знала, что для него есть в категории «Здорово было бы, но это невозможно», — именно с этим он жил 16 лет, пока хотел этого. И я интуитивно поняла, какие шаги нужно сделать, чтобы это стало реальностью. А я при этом четко отдавала себе отчет, что мне потребуется время на то, чтобы голову перезагрузить и понять, чего я хочу. Конечно, ни о каких жертвах речь не шла.

Это было задуманное мной, но затем на каком-то этапе Рома полностью в это включился. Ему, как мужчине, мне кажется, было сложнее, потому что он отвечает за благосостояние семьи, он — тот человек, к которому поворачиваются все головы, если что-то происходит не так, если корабль сильно качает. На него же все смотрят, от него же ждут команды. Поэтому он сразу говорил, что это невозможно, когда-нибудь, в другой жизни, может, и получится, но хотя бы помечтать, или устроим дома очередную гастрономическую вечеринку.

И когда я поняла, что так мы всю жизнь и проживем с этой нереализованной мечтой, я подумала: что может быть первым шагом? Как поселить это в его реальности? Потому что когда ты понимаешь, что это параллельная реальность, оно же не существует – зачем двигаться туда? И тогда я сделала простую вещь, интуитивно, но сейчас я понимаю, почему это было правильно: я показала ему то место, о котором он знал, и где он мог бы учиться. Я показала ему физически – когда мы были в Париже, я его туда привела.

И.П. Теперь я поняла. Смотри, получается, да, я всем женщинам рекомендую, если у вас мужчина с нереализованной мечтой, то лучшее, что вы можете сделать для своей семьи, — это его мечту реализовать, потому что оно вам надо – к 50 годам какие-то истерики из-за того, что он это не сделал. Конечно, вы не только для мужчины это делаете сейчас, но и для себя, и для своей семьи.

Л.Р. Да. Я тогда даже не знала, для чего я это делала, но сейчас, когда я знаю, какой у меня кошмар из разряда таких кошмарных образов, которые меня преследуют, он уже не личный. Личный был о том, что уже упущены все шансы свои собственные, жизнь закончилась, и осталось только жалеть. У меня сейчас, видимо, такое профессиональное искажение, у меня такая картинка, что вот кладбище, и в каждой могиле лежат люди, которые не сделали что-то, что могли бы, но не сделали, потому что не нашлось время, или струсили, или не знали, как, не знали, какой сделать первый шаг. Знаешь, ракеты, дома, новые технологии, лекарства от рака, что-то еще – это все не случилось.

И мне больно даже думать об этом, я сейчас говорю, и у меня прямо горло схватывает, потому что это больно. И когда я видела это в Роме, мне было больно, потому что я видела, что в человеке умирает великий ресторатор.

И.П. Он не умер.

Л.Р. Не умер. Он жив, здоров, материться на нескольких европейских языках.

И.П. Да, подтверждаю. Хорошо. возвращаемся немного к началу. Вот ты показала ему место, он, я так понимаю, все-таки решился, и вы переехали сначала в Париж – да, правильно?

Л.Р. Да.

И.П. Как это было технически? Учебная виза какая-то или что это было?

Л.Р. Нет, это была не учебная виза. Я хочу маленький момент рассказать: когда он увидел это все, тогда он взял управление на себя. Все, тогда я перестала что-то там организовывать и подстраивать, достаточно было показать, Вселенные пересеклись, и понеслось. Мы готовились, конечно же. Мы готовились 9 месяцев, и мы туда переехали по так называемой визе визитера – годовая виза. А мы с Аней не делали себе никаких долгосрочных виз, мы сделали туристические, и вот это было очень большой ошибкой.

И.П. Так. Вот расскажи сейчас нам. Почему?

Л.Р. Знаешь, это было из разряда «недодумали». На тот момент я думала, как нам будет здорово, пока Рома будет учиться, попутешествовать какое-то время. И я подумала, что я могу там быть 6 месяцев, 3+3 за год, в Европе, а остальное время я хочу попутешествовать, например, пожить в Хорватии у моря, Хорватия тогда не была в шенгенской зоне. То есть ты покидаешь шенгенскую зону, пожил летом у моря, потом возвращаешься – я думала, что нам этого вполне будет достаточно. Это была очень большая ошибка. Мы просто поленились связываться с оформлением документов, когда он оформлял. И мы почему-то подумали, что потом подадимся.

Это было неправильно. То есть не с кем было посоветоваться, не с кем было поговорить на эту тему. И это съело очень много нервов, потому что все время надо было считать дни, все время нужно было планировать, и все время был риск, что мы там где-то либо задержимся, либо… Одним словом, это было безумие. Это было очень большой ошибкой, но тем не менее мы переехали, и потом, после окончания обучения в Академии Парижа, мы поехали по месту его стажировки в Альпы. Мы побыли немного в Альпах, буквально 3 месяца. И после этого мы решили, что работы не светит, это была одна из опций, и она была совершенно невозможна, потому что виза не предполагала никакой работы.

И мы подумали, что не очень-то и хотелось, но хочется сделать теперь какой-то гастрономический проект, и мы решили поехать в Прованс, потому что Прованс мы очень любим, это наше место силы, мы поселимся там и сделаем классный проект, который называется, назывался, В гостях у шефа в Провансе. Мы его сделали, и мы здорово очень стартовали. Это был проект гастрономических путешествий: у нас был большой дом, в который приезжали гости, и мы их возили на рынок, Рома что-то готовил, мы им что-то рассказывали, посиделки в саду с бокальчиком розе. Очень такой медленный отдых. В общем-то мы и планировали, что мы там останемся, но тут неожиданно пришло предложение из Монако. Но тем не менее, так как мы были к возможностям открыты, что я всем горячо рекомендую: план планом, но всегда нужно быть открытым к возможностям.

Мы взвесили все и подумали: остаться в своем проекте в Провансе или поехать в Монако? «За» был один важный момент – это была должность шеф-повара. Это было чуть меньше, чем через год после его окончания учебы, закончил он в тройке лучших студентов курса. И понятно, что вот этот проект все равно был не совсем то, чему его учили. Это был проект на маленькую какую-то аудиторию, даже если и готовить, это гости, готовить, но это не работа шеф-повара. А тут предложение по работе шеф-повара. И мы решили: да, это интересно. И мы переехали в Монако. И здесь в Монако, я знаю, о чем ты спросишь, с точки зрения, опять же, технической, в Монако начался очень длинный, сложный, многоступенчатый процесс утверждения на должность и оформления на работу. Это заняло, наверное, полгода.

А я параллельно подала здесь документы на регистрацию своей практики консалтинговой – что-то типа ИП, если говорить в понятных выражениях. Я тоже долго ждала разрешение, вместе с этим разрешением и другими документами я уже подалась, и всю процедуру оформления меня я тоже прошла там от начала до конца. То есть это заняло месяцев 9, наверное, если целиком.

И.П. 9 месяцев!

Л.Р. Да, долго.

И.П. Вот скажи, два вопроса у меня. Когда происходили какие-то вещи – ну, нельзя сказать, что они не по плану, потому что, как я понимаю, у вас и плана-то особо не было, но какие-то вещи, которые, знаешь, может, не из мечты. Из мечты – это выйти из Академии и в этот же день встретить кого-нибудь, кто отвечает за самый-самый крутой на свете ресторан, с предложением о работе. А так ты выходишь и остаешься опять тем же самым, уже, может быть, не настолько голым, но еще вдобавок в другой стране. Вот что тогда делать? О чем вы думали, во-первых, и что думать нашим слушателям, которые этого, собственно говоря, бояться, которые думают: ок, я там год как-нибудь перекантуюсь, но если через год все равно ничего не случится, то что мне тогда делать? Возвращаться обратно, к маме? Что?

Л.Р. Ты знаешь, в чем фишка? Что каждый раз, после какого-то определенного видимого периода, когда ты понимаешь: вот сейчас твоя задача – получить диплом, сейчас твоя задача зарегистрировать фирму, сейчас твоя задача сделать еще, после этого видимого периода наступает вопрос: а что дальше, а что будет следующим шагом? И если определенности нет, то, по сути, ты снова оказываешься перед выбором: продолжать все так, как ты делаешь, или откатить назад в более такое безопасное состояние. Но, опять же, это очень сильно зависит от твоего собственного настроя. Если ты живешь в мире, который только и ждет, чтобы тебя подставить, скорее всего ты пойдешь по безопасному пути. Ты скорее всего скажешь: какой вариант самый безопасный? – вернуться в Москву и найти нормальную работу. Но если ты уже понял, что значит, когда ты делаешь то, во что ты по-настоящему веришь, то тут еще, наверное, поборешься за себя.

У нас, когда все происходило еще в процессе, было понятно, что тумана еще много, что нужно еще сделать шажочек, еще попытаться, но самое страшное случилось, не когда уже был шаг до успеха, когда стало понятно, что все хорошо, мы здесь, у Ромы есть легальная работа, все документы в порядке, мы здесь легально, и представляешь, когда осталась уже одна подпись, для утверждения Ромы на должность шеф-повара, и человек отказывается. Человек – чиновник, который не понял, почему человек, который работал в офисе всю жизнь, получил диплом недавно, зачем он шеф-поваром будет, что это за фантазия, еще и русский к тому же, а ресторан-то классический монакский.

В общем, отказ. Официальный отказ. Надо было ее кстати сохранить, хотя, может, и лежит где-то, облитая слезами. Потому что она реально была облита слезами, потому что я ревела в три ручья. Это было, вот как ты шел-шел на Эверест, и тут какой-то парень говорит: а тут шлагбаум и вход только по пропускам! И ты говоришь: но я же прошел весь этот путь, вот, посмотрите – ноги стер! А у тебя требуют пропуск… Это была катастрофа. Но в тот момент это было из разряда: ты будешь воспринимать себя, как жертву, или думать, что с этим можно сделать? Ну, поревела я 15 минут, Рома сидел, крепился, молчал. Лучше бы не молчал – я думала, что, если молчит, значит, совсем беда. Я говорю, что это, наверное, все.

Но если представить себе что-то, что мы сейчас не видим? Может быть, какая-то простая вещь, которая лежит под ногами, а мы ее не видим, а ее можно использовать. Я говорю: давай пригласим его на обед! Пусть он увидит, что ты умеешь готовить. Рома отвечает, что здесь так нельзя. И тут приходит мысль, совершенно простая и совершенно правильная. Там написано было что-то «квалификация не позволяет» или что-то такое, что не соответствует кандидат требованиям к шеф-повару. И вот тут я впервые за нее зацепилась: причина отказа в том, что Рома как бы неквалифицированный и не может быть шеф-поваром. Но это не правда, у Ромы есть диплом. Рома отвечает, что этот человек видел его диплом. Я не соглашаюсь: возможно, человек не понял, что это за диплом, это же Le Cordon Bleu! Рома отвечает, что это неважно, отказ уже написан.

Но я поняла, что у нас есть тяжелая артиллерия: мы отправили письмо в Le Cordon Bleu , просто попросили их помочь, потому что хорошее предложение есть, но человек из управления кадрами не понимает, что это за диплом, могли бы они поддержать и написать рекомендательное письмо, мы же прошли обучение. Они моментально написали.  Это было разумно, это было легально, без какой-то там манипуляции, это просто искренняя просьба о поддержке. И она сработала.

И.П. Я сейчас просто дар речи потеряла, честно скажу тебе, потому что эту часть я почему-то не знала. Это, конечно, невероятно, какая-то крышесносящая вещь, потому что на самом деле, когда мы боимся, когда мы уже много сидим и выпестываем себя, жалеем, мы перестаем видеть те же самые возможности, те же самые пути, возможно, не слишком прямые, какие-то маленькие тропинки, которые кажутся нам заросшими, но по которым можно пройти. И мы просто должны свой угол зрения сделать 360 градусным или обратиться за помощью, потому что бывают очень простые выходы – я сейчас очень много с этим работаю. И иногда достаточно просто написать тому профессору, у которого ты хочешь учиться, и этого скорее всего будет достаточно, чтобы понять, что дальше делать. А люди часто думают, что так нельзя, так не принято…

Л.Р. Вот! Это тоже очень важный момент, я бы хотела, чтобы твои слушатели его услышали.  Я надеюсь, все понимают, что я не хочу здесь сказать, что я какая-то особенная, и в мою голову приходят светлые мысли. Народ, нет, совершенно. Просто лишний раз, возможно, что-то по темечку стукнет, и вы увидите то, что не видели. Спросите себя лишний раз об этом, и 100% вы найдете то, что вы не видите. Это не значит, что один мозг способен это придумать, а другой нет. Я что еще хочу сказать по поводу этих правил, ты сейчас классную вещь сказала.

Одна из тех ошибок, которые мы сделали: когда мы оформляли документы мои и Анины (дочери), мы уехали в Москву их оформлять. А наша подруга сделала по-другому: она написала письмо в местную полицию, которая принимает все документы, в котором она объяснила, что она здесь со своим будущим мужем, и она не хотела бы уезжать на время оформления документов, она хотела бы остаться с мужем, и она спрашивает разрешения остаться на период оформления документов, потому что не хочет делать это нелегально. Ей разрешили! И нам с ребенком разрешили бы точно. Но мы-то знали, что такие правила, значит, только так можно.

Мы даже не пришли и не спросили их, можно ли нам не уезжать, мы не сказали, что у нас такая ситуация, что нам негде жить уже в Москве, и муж работает здесь, можно ли нам здесь подождать эти документы. Скорее всего, нам бы разрешили. Но мы этого не сделали, потому что мы действовали по правилам и, опять же, не знали, что такое существует. Поэтому где-то лишний раз можно и глупый вопрос задать или просто спросить, можно ли то же самое сделать по-другому? С тем же оформлением в Москве: все затянулось, долго нет документов, и мне Рома говорит написать им жалобное письмо, что мы очень скучаем друг по другу, ребенок хочет к папе, из-за праздников майских мы еще застрянем здесь – нельзя ли быстрее нас из стопочки достать?

Ира, я не знаю, совпадение это или нет, но мне на следующий день позвонили и сказали забирать паспорта. И я не устану об этом говорить, о том, что те органы, которые находятся здесь у нас, за границей, в Европе в частности, они, во-первых, относятся к просьбам совершенно по-другому, по-другому относятся к вам, и когда вы приходите, вас встретят с улыбкой, все вам расскажут и ответят на все даже самые глупые-преглупые вопросы, скорее всего при вас куда-то позвонят, что-то уточнят, и эта беседа точно будет ненапрасной. И да, как я уже сказала, есть маленькие тропы, маленькие тропиночки, вы думаете, что они глупые, но они не глупые и скорее всего приведут вас туда, куда вы хотите.

И.П. Классно. У меня даже слезы выступили, пока ты рассказывала. Хорошо. Вы оказались в Монако – в стране, в которую в принципе не планировали переезжать, и даже, наверное, не думали о ней. Что скажешь про Монако? Сколько лет вы живете, как вы адаптировались, были ли у вас те периоды, о которых все говорят – депрессия,  гнев – вот это вот все? Расскажи про это.

Л.Р. Мы здесь пятый год. Как мы адаптировались? Я не знаю, как мы адаптировались, как это объяснить. Мы просто приехали и начали работать. У нас не было ожиданий от места, чтобы оно как-то должно вписаться в наши критерии, хотя оно вписалось, оно хорошее. Но базовые критерии: здесь должно быть безопасно, хороший климат… Многие места вписались бы, Монако – тоже очень прекрасное место. Но были очень заняты, нам некогда было страдать, переживать, адаптироваться, то есть мы адаптировались в процессе очень быстро. Это зависит от человека. И у нас не было ощущения изоляции: вот он, весь мир, на кончиках пальцев.

Можно говорить по скайпу с мамой, с братом, с сестрой, с кем угодно, друзья очень многие через наши места проезжают, мы часто встречаемся, чаще, чем в Москве, с некоторыми. Я думаю, изоляция прежде всего в голове, ее нет на самом деле. Все буквально на расстоянии одного звонка. Когда хочется пообщаться живьем, можно куда-то съездить. Но опять же, общение живьем тоже есть. Но относительно того, что происходит во внешнем мире, самая главная адаптация была у Анюты, у нашей девочки, мы очень сильно за нее переживали, хотя старались делать вид, что все хорошо, чтобы она не заподозрила, что что-то в этом не так. Впервые она пошла в школу, ей было 6 лет, и это как бы первый класс.

Мы отправились в министерство и попросили, чтобы она пошла в подготовительный класс, так как она не говорила по-французски, и научилась бы говорить за это время. Они согласились, хотя сказали, что она не первая такая, и все будет хорошо. Но мы, конечно, были напуганы, как наша девочка пойдет, она же не понимает ни слова. Хорошо, они сказали, без проблем. Она пошла в школу, мы ее провожали, потом брались за руки и молча, так скорбно, смотрели ей вслед, пока она не видит. Мы думали, как же она там, она же ни слова не понимает, вдруг над ней смеются. Мы приходили на собрания, учительница успокаивала нас, что все будет хорошо, она уже много понимает и легко адаптируется. Когда мы у нее спрашивали, многое ли она понимает, она отвечала, что не уверена в том, что что-то понимает.

И однажды, месяца через 3-4, стоя на остановке с ней, я вдруг слышу, она общается с какой-то бабушкой. Бабушка что-то у нее спросила, она ответила, и они о чем-то говорят, на французском, совершенно свободно, с правильным акцентом, не отличишь, что ребенок русскоговорящий. Так мы поняли, что она заговорила, и с тех пор понеслось. С точки зрения адаптации, я не думаю, что здесь есть какая-то особенная, что-то кроме языка еще. Это классика: любой ребенок, который приходит в школу, проходит те же самые этапы, но только здесь еще вмешивается язык. Что важно – это подход учителей, у хорошего учителя комфортно даже ребенку, не знающему языка. Я думаю, что это важно очень. Хорошие учителя работают в хороших школах.

И.П. Слушаю тебя и гляжусь в тебя, как в зеркало, что называется, потому что нашей младшей Полине тоже было 6 лет, когда мы переехали, она тоже не говорила. И тоже мы ее отправили в подготовительный класс, хотя должна была она пойти в школу, и так же мы буквально подпирали дверь, когда она уходила, тоже не понимали, что там происходит, тоже переживали. И буквально два дня назад ее учительница в детском саду сказала, что Полина говорит хорошо. И я удивляюсь: говорит??

То есть я знала, что она уже понимает, прошло 7 месяцев с сентября, но чтобы разговаривать. Я же не слышу, как она разговаривает с другими детьми, дома мы не говорим по-итальянски. Но да, это действительно случилось, и довольно быстро, и я бы не сказала, что этому предшествовали истерики, тики или что-то еще в этом духе. Конечно, дети молодцы. А вот скажи по вас, про взрослых. Не было тоже такого ощущения, как многие боятся, что, знаешь, мы там лишние на этом празднике жизни, все тут в казино ходят и ездят на открытых машинах, и вообще здесь принцы только живут, а мы тут как бы так, не свои.

Л.Р. Это, опять же, Ира, живет глубоко внутри у человека. Я понимаю, что у меня нет яхты, в казино я не играю, не потому, что мне не на что играть, а потому что я просто не играю в казино, но это не важно. Но вопрос не в том, что здесь есть какие-то отличия, и они меня очень смущают, мне нравится эта среда, мне нравятся эти люди, которые смогли себе устроить такую жизнь. И это одна часть людей. Другая часть – это нормальные работающие люди, то есть светская часть, тусовка, и есть просто монегаски, просто учителя, служащие. Профессионалы, экспаты – это другая тусовка, у нее другой образ жизни. Мне нравятся и те, и другие, мне просто нравится это. Я не обязана быть частью этого, я не обязана быть одной из них, для того, чтобы на самом деле быть одной из них.

И.П. Все на самом деле разные. Кто-то играет в казино, кто-то приходит смотреть, какое оно красивое, кто-то ни разу не заходил. И в Монако не живут только те, которые играют, в Швейцарии – только те, которые миллионеры, а в Индии – только те, кто нищие. Я сейчас условно говорю. Все люди разные, ты тоже можешь быть разным и можешь жить там, где тебе нужно, где тебе хорошо. Хочу еще кое-то сказать прежде, чем мы подойдем к финалу. Поменялись вы или нет, наверное, нет смысла спрашивать, уверена, что поменялись. Но можешь ли ты сказать, что этот переезд в вас обоих (если ты можешь говорить за Рому) обоих изменил? Что бы не случилось, если бы не решились, — это важный вопрос. И что вы сделали только потому, что вы решились?

Л.Р. Ты знаешь, когда человек оказывается в режиме такого обнуления, когда он начинает все заново, еще и по своим правила, у него обостряются все органы чувств, он голенький, как ты говоришь, но он при этом очень многое узнает о себе. И вот если бы мы не оказались в таких разных ситуациях, и сложных, и ситуациях, когда хочется плакать от счастья, и в ситуациях, когда празднуешь победу, и понимаешь, что ты отстой, что у тебя ничего не получится, — вот в этих всех качелях, когда первое, что мы поняли, как мы устроены – каждый про себя, и это была не всегда приятная правда, но она помогает идти дальше. Но главное, что мы поняли, я считаю, что мы сильная команда.

И.П. То есть у вас успешный опыт такого сплочения семьи, потому что разные истории бывают.

Л.Р. Конечно, разные истории, но просто, знаешь, возможность принять и себя, и другого человека в самом разобранном состоянии, видеть человека, который решает свои проблемы не самым красивым образом – никто мужественно прядь волос назад не откидывает, плащ супермена не развивается, человек наоборот сидит, согнувшись, ссутулившись, и ты понимаешь, что он ощущает себя никем, и ты понимаешь, что ты будешь завтра в такой же ситуации сидеть, зато кто-то другой должен подойти и сказать: слушай, все в порядке.

И этого того стоило, эти переживания, эти слезы, именно для того, чтобы понять себя в том числе, понять себя, понять, что мы в одной лодке и что мы эту лодку умеем не раскачивать, когда ее не надо раскачивать, что мы умеем дать друг другу руку, когда можно ее дать, и что вообще, что бы там не происходило за кормой, самое главное – что в лодке происходит. Даже если ты перевернулся, ты знаешь, кто тебе поможет, ты просто вот это все знаешь.

Я думаю, что в нормальном благополучии, которое было до, это понять сложно, а когда проходишь через это все – еще раз говорю, это не только спады, это еще и подъемы, мы тоже там по-другому себя ощущаем, через это все когда проходишь, ты все это видишь настолько ясно, и после этого как-то становится все намного проще, что ли. Знаешь, мне кажется, я Рому даже процентов на 80 не понимала, какой он, а он не понимал, какая я, до того, как все началось.

И.П. Класс! И мы плавно перешли к нашей двойке, которая у меня есть в конце подкаста, правда, я думаю, ты уже частично начала говорить об этом. Первый такой хитрый блок, состоит всего из одного вопроса, но длинного: все-таки и ты говоришь, и на самом деле многие говорят, что переезд – это, конечно, стресс.

Пускай это контролируемый стресс, пускай это стресс, который ты сам себе устроил, который ты сам затеял, все сам, при этом это стресс для организма в целом, для мозга в частности, ты должен учить новый язык, привыкать к новым улицам, к новым людям, к новой еде в конце концов, к новому графику, ко всему этому новому – к тому, к чему в другой жизни, в твоей обычной жизни, тебе не нужно было, собственно говоря, привыкать. К новому партнеру – имеется в виду к измененному партнеру. Отзывается ли в тебе мысль, что это на самом деле полезная штука, такой взрыв, такие изменения, что на самом деле это полезно?

Л.Р. Как любая перезагрузка, да. Причем полезен был переезд бы даже в том случае, если бы в итоге что-то не получилось, даже если в итоге человек говорит: не получилось, возвращаюсь или еду в другое место, он все равно будет полезен. Потому что все равно ты после этого опыта прокачаешься, ты будешь другим, ты научишься спокойно воспринимать те ситуации, которые бы тебя раньше просто убили – все нормально, идешь дальше, и все.

И.П. Убили! Хорошо, не будем пугать наших слушателей, ничего такого нет, никто никого не убивает.

Л.Р. Я имею в виду количество стресса, Ира, только количество стресса.

И.П. Конечно. Количество и качество стресса, потому что ты все время сама тоже говоришь, что вы с Ромой всегда повторяли фразу, что мы это сами себе устроили.

Л.Р. Да, абсолютно.

И.П. Хорошо, Лена, последний блок, в котором уже несколько вопросов, блиц – быстро задаю, быстро отвечаешь, просто для того, чтобы еще больше составить представление о тебе, о Монако и о твоем переезде. Итак, первый вопрос такой: одно какое-то новое умение, которое тебе принес переезд?

Л.Р. Умение работать глобально.

И.П. Системно, да?

Л.Р. Глобально – в смысле со всем миром, быть территориально независимой, делать так, чтобы твоя ценность профессиональная была в тебе. Вот в Роме она в его руках, в умении быть классным шеф-поваром и в его умении управлять рестораном – он в любой точке мира окажется, он сможет этим заниматься. А мое умение вообще все во мне, вот тут в головушке моей.

И.П. В красивой головушке.

Л.Р. Спасибо.

И.П. Второй вопрос: одна черта характера, которую тебе, может быть, принес переезд, или наоборот забрал?

Л.Р. Я думаю, забрал. Тяга держать все под контролем, такая боязнь, что что-то пойдет не так. Знаешь, после первого года на чужой сторонушке ты понимаешь, что ты вообще ничего не контролируешь, ты сам должен быть в порядке, тогда ты со всем справишься, а вот внешние обстоятельства ты не контролируешь.

И.П. Вот кстати плюсую здесь. Хорошо. Третий вопрос у нас такой: один важный человек, который у тебя появился в жизни благодаря переезду.

Л.Р. Знаешь, прости, конечно, за такую банальность, но я считаю, что мой муж появился в моей жизни благодаря этому переезду таким, каким я его увидела. А я в его жизни появилась, я думаю так.

И.П. Классно! Хорошо, один стереотип о Монако или о местных жителях, который не подтвердился.

Л.Р. Был стереотип, что все проводят время на яхтах или играют в казино, а в перерывах там где-то обедают. Но нет, конечно же. Кто-то, может, и да. Но это точно не про всех и даже не про большинство.

И.П. И даже не про принца, да?

Л.Р. Он работает, конечно, он много работает.

И.П. Хорошо. И последний вопрос: какой ты дашь совет людям, которые думают, планируют вот такие перемены, в частности переезд.

Л.Р. Я хочу дать совет: не пересидите с планом, не пересидите на берегу, потому что идеально подходящего времени не будет никогда. Когда мы уже взрослые, у нас есть много всяких ниточек, у нас есть сложившийся круг вещей и много связей, и любое движение сразу эти ниточки натягивает, и мы так сразу: о, неидеальное время, может быть, когда-нибудь будет идеальное. Нет, не будет. Если вы уже взрослые, то идеального не будет никогда. Вот если вы решили, если вы поняли, что сейчас надо, значит, надо делать шаг. Идеальный шаг – поговорить с кем-то, кто уже проходил через эти сложности, поговорить с кем-то, кто позволит увидеть картинку целиком. Это самый лучший шаг, потому что другой шаг будет означать, что вы уже начали что-то делать, вы начинаете бояться. Лучше примерно понять правила игры, а потом что-то начинать. То есть главное  — не перефлексировать, тогда время теряется.

И.П. Не перезреть ягодке. Хорошо. Лена, спасибо тебе большое, спасибо большое за разговор, я просто сижу с красными щеками от восторга, от того, какая действительно потрясающая история – не знаю даже, справится ли с ней Вупи Голдберг, наверное, только одна ты могла бы с ней справиться.

Л.Р. Ладно, пойду загорать – хоть так буду похожа. Ты знаешь, что я думаю, я думаю, у каждого человека, который однажды на что-то решился – не знаю, толково решился или бестолково решился, но просто история захватывающая сама по себе, вот вытащи несколько людей подряд наугад, и они все расскажут такие же классные истории. Дело не в том, что те, кто решается, какие-то уникальные люди, они необычные, у них голова работает совершенно по-другому, нет, точно так же. Разница только в том, что они вот взяли и пошли. И все. Больше никаких преимуществ.

И.П Классно! Я хочу, чтобы эта мысль у нас осталась в головах у всех, что да, мы все-все-все можем такое устроить со своей жизнью, мы все можем решиться,  никто не особенный из нас, кто уже что-то сделал. И не пересидите, Елена права.

Л.Р. Точно. Точно. Точно.

И.П. Лена, спасибо большое за разговор. Пока. Увидимся.

Л.Р. Спасибо, пока. Ребята, всем удачи!

И.П. А в следующем выпуске мы едем в Сочи, вот так неожиданно. Попутешествуем мы по России, едем в гости к Диме Юрченко и Кате Иноземцевой, которые расскажут нам свою, не менее удивительную историю. Оставайтесь с нами. Здесь открывается мир

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *